— Я в мгновение ока тебя выпишу, юная леди, и это не может не радовать тебя безмерно, — его взгляд обежал кругом, захватив представителей власти. — Если вы закончили здесь, предлагаю вам уйти и позволить моей пациентке отдохнуть. Она довольно бледная.
Франческа наклонилась, чтобы обнять Скайлер.
— Я собираюсь весело провести время, занявшись подготовкой комнаты для тебя. Мне известно, что тебе нравится.
Скайлер схватила ее за руку, понизив голос до едва слышного шепота.
— Я спрятала мамин медальон в своей старой спальне. Он за панелью рядом с моей кроватью. Мне ничего не надо кроме него. Я не хочу ничего из его вещей.
Франческа торжественно кивнула.
— Не беспокойся, сладкая, медальон будет ждать тебя дома. Я лично прослежу за этим, — она тихо пробормотала обещание, касаясь губами лба Скайлер.
Габриэль прошел мимо Брайса, словно того и не было здесь вовсе, и взял Франческу за руку, переплетая свои пальцы с ее, словно они соответствовали друг другу.
— Ты должна подписать бумаги, милая, а потом, я думаю, мы посетим несколько магазинов для нашей юной леди, — он сверкнул улыбкой, которая могла осветить небо, и от которой у Франчески захватывало дух. В этот момент она любила его. Она любила то, как он с неподдельной заботой успокаивал Скайлер. Она почувствовала это в нем. Он был ее Спутником жизни и не мог солгать ей или ввести в заблуждение относительно своих истинных чувств. Он хотел, чтобы Скайлер разделила их жизнь и их защиту. Он хотел уберечь ее от всех бед. В Габриэле была истинная доброта.
Франческа позволила ему вывести себя из комнаты вниз в холл, где она могла бы закончить свои дела с судьей и своим адвокатом. Габриэль продолжал оставаться подле нее, молчаливо поддерживая. Он не пытался перехватить ее взгляд или каким-либо иным образом привлечь ее внимание, но, несмотря на это, она с трудом могла думать о чем-то другом. Он был больше, чем жизнь. Он и был самой жизнью. Смехом. Ей хотелось улыбаться, всего лишь подумав о нем. Как ему удалось вызвать в ней такую верность за такой короткий промежуток времени?
Будучи много веков назад молодой девушкой, Франческа была уверена, кем она была, гордилась этим. Она знала, что была рождена, чтобы стать Спутницей жизни кого-то незаурядного. Она всегда знала это. Она гордилась Габриэлем, всегда гордилась им, даже когда думала, что он потерян для нее. Он был легендой, великим борцом с вампирами, охотником, несравнимым ни с кем иным. Франческа знала, что зов Спутника жизни был сильным, однако она была уверена, что пройденные столетия уменьшат его сильное притяжение. Она рассчитывала на это. Франческа прикусила нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться на словах адвоката, но все это время в ее сознании находился он, заполняя ее чувства и совершенно смущая.
Ей хотелось мира. Отдыха. После всей пустоты, всех долгих лет одиночества, она заслужила отдых. Все эти годы она провела с пользой, она не растратила впустую свою жизнь и способности.
— Да, моя любовь, это так. Я не мог бы больше гордиться кем-то другим. Ты многого достигла, и всегда на пользу другим. В то время как я отнимал жизни, ты спасала их, — раздавшийся в ее голове голос был нежным, полным уважения, с оттенком сожаления. Как будто он считал себя недостойным ее.
И сразу же ее темные глаза оказались в плену его взгляда.
— Ты тоже спасал жизни, Габриэль, ты страж нашего народа. Тебе следует знать, что ты стоял между человечеством и немертвыми. Ты отказался от счастья, поступив так.
Наблюдая за ними из дверей, Брайс видел неприкрытые эмоции в красивых глазах Франчески, когда она с такой любовью смотрела на Габриэля. Она понятия не имела о своих собственных чувствах, об их глубине, о том, как сильны они внутри нее, но он-то видел правду в ее глазах. Все выглядело так, словно они жили в своем собственном тайном мире. Они, казалось, общались без слов. Он крепко стиснул пальцы по бокам, сжимая их до тех пор, пока не побелели его костяшки, и его тело не затряслось от гнева и разочарования.
Он так долго добивался ее, посвятив себя ей, но, тем не менее, она никогда не смотрела на него подобным образом. И сейчас она была более прекрасна, чем когда-либо, более соблазнительна. Наблюдая за ней, он понял, что она была сексуальнее всех тех, с кем он когда-либо сталкивался. Он всегда считал ее красивым, превосходным украшением для появления в социальных кругах, в которых он намеревался вращаться. Брайс никогда не думал о ней с точки зрения горячих страстных ночей и секса, тем не менее, теперь, глядя на нее, он мог с трудом сдержать себя.
Именно в этот момент Габриэль поднял голову и посмотрел на него долгим холодным взглядом, от чего по спине Брайса побежали мурашки. Брайс развернулся на каблуках и пошел прочь. Не может быть, чтобы Габриэль действительно мог читать мысли, чтобы он мог знать о степени ненависти Брайса к нему. Не может быть, чтобы он мог видеть эротические картины в его мыслях. Брайс нуждался во Франческе во всех отношениях и заслужил ее. Он не собирался позволять Габриэлю с легкостью завладеть всем. Может, никто больше не мог видеть этого, но он знает, что в Габриэле есть что-то неправильное, что-то темное и опасное. Монстр свернулся внутри него, и Брайс то и дело видел его проблеск в глазах Габриэля. Брайс намеревался защитить Франческу от ее собственной сострадающей натуры.
Габриэль автоматически пожал руки судье и адвокату Франчески, привыкнув думать и даже говорить на двух различных уровнях. Он с легкостью вел светскую беседу, в то время как в голове снова и снова обдумывал проблему под названием «Брайс». Доктор был ревнив и одержим Франческой. Он становился угрозой их благополучию. Ненависть Брайса, казалось, никак не согласовывалась с его мягкой личностью. Не было ли в нем коварного следа воздействия, которое Габриэль не смог заметить? Немногие из немертвых могли спрятать подобное от него. Люциан. Что если его близнец снова начал играть в свою игру, используя своих человеческих врагов против него? Габриэль изучил мозг Брайса. Если на него и оказал воздействие немертвый, то он был невероятно умелым. Он бы узнал следы своего брата, однако, их там не было. Тем не менее, Брайс, создавалось ощущение, был вне себя от ревности. Она была сосредоточена на Франческе. И, насколько было известно Габриэлю, Брайс был решительно настроен вернуть ее, восстановив против Габриэля. Если немертвый и использует человека, то Габриэль не смог найти тонкий налет воздействия.
— В чем дело? — тихо спросила Франческа, кладя свою руку поверх его.
Он улыбнулся ей. Она была его миром. Единственной. Очень медленно он поднес ее ладонь к своим теплым губам, на мгновение задержав там, чтобы вдохнуть ее запах.
